Новости

В последние несколько месяцев в системе арбитражных судов стали появляться судебные акты, связанные с выдачей исполнительных листов на решения третейских судов при банках или организациях, с ними связанных. При этом во всех этих документах четко, почти дословно воспроизводится позиция ВАС о недопустимости рассмотрения спора третейским судом при нарушении принципа «объективной беспристрастности». Под ним понимается недопустимость рассмотрения спора в отношении стороны, которая связана с организацией, при которой действует третейский суд. Зачастую такие суды создают банки или связанные с ними лица. В силу этих причин указанная тенденция совпала с еще одной - желанием ВАС защитить «слабую» сторону в договоре. Первой ласточкой в этом направлении стало известное Постановление ВАС № 1308/11 от 28 июня 2011 г., где было указано на недействительность третейских соглашений, нарушающих принцип объективной беспристрастности. Второй ласточкой стало Информационное письмо Президиума ВАС № 147 от 13.09.2011г., где в п. 2 была закреплена возможность применить к кредитному договору правила о договоре присоединения, если заемщик не мог влиять на условия договора, которые были для него обременительными. Тот же вывод содержится и в п. 6 Информационного письма Президиума ВАС № 146 от 13.09.2011г. А в п. 7 указанного письма прямо указано на недопустимость установления альтернативной подсудности. Эта линия венчает давние попытки расширить толкование понятия договора присоединения до уровня типовых договоров. Этот своеобразный синтез разрозненных сигналов стал отчетливо проявляться в нарождающейся судебной практике. Решением по делу № А72-5542/2010 арбитражный суд Ульяновской области 27.09.2011г. признал недействительными третейские соглашения, исходя из применения к договору правил о присоединении и нарушении принципа объективной беспристрастности в отношении Третейского суда при ЗАО «Инвестиционно-строительная компания «СБЕРБАНКИНВЕСТСТРОЙ». Та же участь по нескольким делам постигла и третейский суд при банке Уралсиб.

В данном вопросе третейские суды, на мой взгляд, оказались в самом нелепом положении. Сегодня идет борьба с очевидными злоупотреблениями в третейском разбирательстве, и она должна быть поддержана третейским сообществом. Однако применяемые методы и критерии по своей сути являются незаконными и в перспективе могут быть применены к практически любому спору в третейском суде. А вот это уже -прямая угроза третейскому разбирательству в принципе, поскольку бороться с этим будет уже невозможно в связи со сложившимся единообразием практики и правовым позициям по толкованию закона.

Стоит разделить два вопроса: проблемы независимости третейских судов и действительности третейского соглашения. Если с независимостью третейских судов вектор практики вполне определился, как недопустимость рассмотрения споров в суде учрежденной одной из сторон и, на мой взгляд, он - вполне верный. В вопросе о недействительности третейского соглашения все обстоит гораздо сложнее. Для любого юриста со студенческой скамьи ясно, что договор присоединения и типовой договор различаются кардинально. Не думаю, что профессиональный уровень судей арбитражных судов настолько низок, чтобы не замечать этой разницы. Однако этот путь на сегодня – единственный, позволяющий пресечь деформацию воли при заключении третейского соглашения. Проблема состоит в том, что наблюдать деформацию воли при заключении типового договора, в отличие от договора присоединения, приходится не часто. Даже если взять пресловутые банковские кредитные договоры с включенными туда третейскими соглашениями, то говорить о навязывании воли даже в этом случае можно весьма условно в отношении предпринимателей. В отличие от потребителей, они гораздо более грамотны, способны оценить последствия заключения договора и понять его условия. Могут ли они требовать заключения договора на других условиях? В большинстве случаев могут, поскольку говорить о доминирующем положении банка в кредитной сфере вряд ли приходится. Нельзя не обратить внимание на странное разделение условий договора по степени деформации воли. Почему-то этот вопрос стал исследоваться в плоскости заключения третейского соглашения, но, следуя этой логике, следовало бы оспорить, прежде всего, материальные условия сделки, которые ущемляют сторону, а не форму защиты права.

Все эти обстоятельства наводят на мысль, что оспаривание компетенции третейского суда в этой ситуации - лишь способ уклонения от исполнения своих обязательств. Если спор передается в зависимый от банка суд, то практика уже выработала способ реагирования на это. Но если третейское соглашение содержится в типовом договоре, и спор передается в суд, независимый от сторон, то есть ли здесь принуждение к заключению третейского соглашения, и чем оно доказывается? Ведь в большинстве случаев сторона не высказывает возражений относительно третейского соглашения вплоть до предъявления иска к ней. Если третейский суд выносит решение в полном соответствии с законом и не находится под влиянием одной из сторон, то чем оправдано лишение его компетенции? Неужели только тем, что он попал под компанию борьбы с зависимыми третейскими судами, которым он не является?

Если в сложившихся условиях арбитражные суды встанут на позицию недопустимости включения третейского соглашения в типовые договоры, это подорвет всю сложившуюся систему работы третейских судов. В нынешних условиях подавляющее большинство сделок, основано именно на них, и каким образом следует доказывать возможность внесения в них изменений, я слабо представляю. Таким образом, практика признания недействительными третейских соглашений, содержащихся в типовых договорах, на мой взгляд, является в корне неверной и не соответствующей закону. Поскольку формирование такой практики находится еще в самом начале, думаю, что следует предпринять усилия, чтобы сформировавшаяся позиция сохраняла баланс интересов и не допускала достижение целей негодными средствами.