Новости

На сайте мы уже обращали внимание на знаковое дело № А40-35844/11-69-311 по иску Максимова Н.В. к Новолипецкому металлургическому комбинату, которое было рассмотрено в МКАС. При выдаче исполнительного листа 1 инстанция отказала в его выдаче. Теперь указанное дело рассмотрено ФАС МО по 3 инстанции. Суть всего дела передавать не имеет смысла, но для нашей сферы оно крайне значимо в силу 2 обстоятельств. Предметом анализа суда стали сразу 2 принципиальных вопроса: о критериях независимости третейского судьи и арбитрабельность споров. По второму вопросу речь шла о возможности передачи на рассмотрение третейского суда корпоративных споров. Оба эти вопроса были разрешены постановлением кассационной инстанции, и ее аргументация заслуживает самого пристального внимания.

Относительно компетенции кассационная инстанция указала на неарбитрабельность спора в силу установленного законом ограничения - в статьях 33 и 225.1 АПК РФ о специальной подведомственности корпоративных споров арбитражным судам. По позиции суда указанные споры не могут быть переданы на разрешение третейских судов в силу характера и специфики правоотношений, порождающих такие споры.

Характерно, что в постановлении суд не стал вообще анализировать, что же это за специфика такая, что делает спор неарбитрабельным. Первое, на что следует обратить внимание в указанной аргументации, это то, что ст. 33 говорит о специальной, а не исключительной подведомственности. Во-вторых, сама категория подведомственности служит распределению дел между двумя ветвями судебной власти, не затрагивая вопросы компетенции третейских судов. Если продолжить эту логику, получается, что дела, подведомственные арбитражному суду, не могут быть вообще предметом рассмотрения не только суда общей юрисдикции, но и третейского суда. Очевидно, что, вводя понятие специальной подведомственности, законодатель всего лишь наделил арбитражные суды компетенцией рассматривать спор независимо от состава сторон, но отнюдь не разделил их по предметному признаку. Особенно примечательным является то, что к таким же выводам пришел Конституционный суд в пункте 4 Постановления от 26.05.2011г. по вопросу об ограничении компетенции правилами исключительной подсудности, установленными в пункте 2 части 1 статьи 248 АПК Российской Федерации. Конституционный суд прямо указал «Названная норма - по ее смыслу в системе других предписаний главы 32 «Компетенция арбитражных судов в Российской Федерации по рассмотрению дел с участием иностранных лиц» АПК Российской Федерации - направлена на разграничение компетенции государственных судов различных стран по рассмотрению трансграничных споров. Ее толкование как устанавливающей исключительную подсудность споров относительно недвижимого имущества арбитражным судам, т.е., исключающей возможность передачи этих споров на рассмотрение третейских судов, не основано на понимании института исключительной подсудности как закрепляющего неизменяемые правила о компетенции внутри системы государственных судов для целей исключения пророгационных соглашений, но не препятствующего сторонам использовать альтернативные юрисдикционные формы при соблюдении общих правил, установленных для них законом».

Развивая логику Конституционного суда, становится очевидно, что специальная (даже не исключительная) подведомственность, введенная для распределения дел в зависимости от субъектного состава, а не характера спора, не вводит критерий, делающий корпоративный спор неарбитрабельным. Тем более это становится очевидным, если посмотреть на разнородный состав самих корпоративных споров. Как это было и в данном споре, не ясно, из какого критерия суд сделал вывод о неарбитрабельности спора о продаже акции, и чем этот спор отличается от продажи движимой вещи, который бесспорно признается арбитрабельным. Таким образом, вывод об отсутствии компетенции третейского суда на рассмотрение корпоративных споров базируется на слабом понимании компетенции третейского суда в ее конституционном толковании, либо решение было принято под воздействием неправовых влияний.

Заслуживает отдельного внимания и исследованный вопрос о пристрастности арбитров, вынесших решение. В этой части решение формально обосновано, но по существу нелепо. Суть обвинений в пристрастности арбитров свелась к тому, что арбитры и эксперты и консультанты находились в трудовых отношениях в одних научных или образовательных учреждениях. Однако, покров тайны спадает, если указать что имелись ввиду известные и уважаемые люди. Арбитром по делу был Белых В.С, а эксперт Алексеев С.С. - оба из Уральской государственной юридической академии. Оба они известные ученые с мировым именем, естественно знакомые друг с другом. Однако следует ли из этого, что один зависит от другого, а главное - что такое знакомство повлияло на объективность арбитра при вынесении решения. Видимо, по логике суда в качестве специалиста следовало бы привлечь никому не известного аспиранта коммерческого ВУЗа, дабы он был вне подозрений. Обвинив арбитра в отсутствии беспристрастности, суд правда не указал, кто же из двух корифеев науки на кого здесь дурно влиял. Подозревать С.С. Алексеева - человека внесшего неоценимый вклад в науку, на учебниках которого выросли все отечественные юристы, в пристрастности или корысти при вынесении правового заключения – вряд ли достойный поступок ученика в отношении учителя. Если же его заключение верное по сути, то зачем поощрять домыслы сторон по поводу пристрастности?

Не трудно понять, что антиподом беспристрастности является пристрастность (т.е., ситуация, когда арбитра интересует результат рассмотрения спора). Таким образом, если отбросить толерантные оговорки, суд первой инстанции фактически указал, что решение МКАС вынесено арбитрами не в условиях их свободной воли, а под влиянием указанных специалистов и экспертов. Иначе, если такое влияние отсутствовало, то и основания для вынесения такого арбитражного решения также пропадают. Нельзя же считать наличием пристрастности совместную преподавательскую деятельность. Здесь могут быть сомнения в независимости, но и тогда нужно именно устанавливать такую зависимость, а не совместное преподавание различных дисциплин. При таком подходе известные люди вообще вряд ли смогут быть арбитрами, только ввиду того, что участвуют в значимых делах и априори знакомы с представителями, специалистами и другими участниками процесса.

Не важно, кто в данном деле были стороны, но мне кажется, юридическая общественность не должна пропустить это дело без соответствующего реагирования, когда арбитражным судом игнорируются важнейшие правовые постулаты. Если указанное дело попадет в ВАС, я думаю, что всем третейским судам, которые поддерживают логику этой статьи, следует направить туда обращение об отмене этой порочной практики. Национальная третейская палата охотно возьмется за координацию этой работы, поскольку вопросы компетенции третейских судов касаются всего нашего сообщества.

Председатель Правления Национальной третейской палаты,
М.Э. Морозов